А что было делать, если у Лены другого времени для меня не было и уролога тоже никак нельзя было передвинуть? Ладно, подумал я, как-нибудь примну волосы, переживу этот неловкий момент. Но когда, уже в поликлинике, я попросил у Марины щетку для волос (она у нее обычно в сумочке) — а щетки-то и нет, забыла в машине. А машину поставили далеко, и не напяливать же на себя опять пальто и не идти же в дождь и слякоть за щеткой, только для того чтобы явиться к урологу причесанным.

И тут я вспомнил, что при поликлинике есть аптека и что щетка для волос как-никак относится к предметам личной гигиены и вполне может оказаться в аптеке.

— А как же, есть, — сказала аптекарша и, заглянув в закрома, предъявила красивую коробочку.

Надо же, щетка в коробочке!

— Две четыреста, — сказала продавщица.

— Сколько-сколько? — воскликнули мы хором.

Аптекарша повторила. Давненько мы не покупали щеток для волос. И не идти же к машине в дождь и слякоть за щеткой для волос? Марина взяла коробочку и стала изучать, что на ней написано. Она всегда изучает все, что пишут на упаковках, даже крохотными буквами.

— Англия, Ливерпуль, — прочитала Марина, она оканчивала школу имени Кольцова в Воронеже с углубленным знанием английского, а я попробовал мысленно подсчитать, сколько щеток для волос я смогу купить на свою пенсию. И еще я подумал про санкции и про теневой танкерный флот, и про параллельный импорт, и про то, какой сложный путь проделала эта щетка, прежде чем попасть в нашу поликлинику, чтобы я предстал перед урологом причесанным. И что одна только коробочка, возможно, составляет половину цены товара. Настолько она красивая.

Щетку мы купили. Но к урологу опоздали. Слишком долго с ней провозились. Пришлось записаться на другой день.