— Я туда не ложусь, в гробу я стою. Ну и это ведь на сцене…

Также Князев признался, что, готовясь к роли, разговаривал со священником о том, что хотелось бы выразить в этом сложном и многогранном образе:

— Мне кажется, что самый большой грех (хотя для каждого — свое) — легковерие. Вроде как верю… Но веры в то, что над тобой что-то Высшее, нет, она постепенно исчезает, и мир от этого становится все злобнее и злобнее. Верю в то, что Господь не позволит, не даст.

Также в разговоре с журналистами артист откровенно рассказал, что у него есть ещё и мечты, и желания, и перевоплощенные сценические образы:— Я понимаю, что время уходит, как и роли мои ушли, которые я мог бы сыграть, но, слава Богу, есть в мировой литературе еще Фауст.

Ранее «МК» сообщал, что Евгений Князев вместе с коллегами-вахтанговцами побывал на гастролях в Китае, где русских служителей Мельпомены постоянно окружали вниманием поклонники и журналисты.